freesmi_by (freesmi_by) wrote,
freesmi_by
freesmi_by

Categories:

У Остапа Бендера был реальный прототип

<input ... >

Оказывается, у «сына турецкоподданного и лейтенанта Шмидта», «великого комбинатора» Остапа Бендера, похождения которого выглядят, как околонаучная фантастика, был реальный и осязаемый прототип. Сюжет дилогии заимствован классиками из фельетона П.Сосновского «Знатный путешественник», опубликованного «Правдой» в октябре 1925-го. Он повествует о лже-председателе ЦИК Узбекской ССР, посещавшем исполкомы и иные госучреждения во многих городах СССР, и получавшем от доверчивых чиновников большие денежные суммы. Блестящая карьера авантюриста экстра-класса из-за нелепой случайности завершилась в Гомеле.


Сергей Юрский в роли Остапа Бендера Фото:avatars.mds.yandex.net

Кто он


Тургун Хасанов родился в 1897-м году Коканде, который в конце XIX столетия был уездным центром Туркестанского генерал-губернаторства, и по уровню экономического развития намного опережал Ташкент. К 27-ми годам он имел представительную наружность, пытливый ум, хорошо подвешенный язык и неукротимое желание жить на широкую ногу. Для его реализации в молодой советской республике были созданы все возможности. Не воспользоваться ими было просто грешно.


Прибыв в очередной город, молодой человек отправлялся прямиком в местный исполком, где предъявлял временное удостоверение личности («оригинал украли в поезде»). Местные чиновники неожиданно узнавали, что своим посещением им оказал большую честь сам руководитель Узбекистана, председатель исполкома республики товарищ Файзулло Ходжаев (1896-1938гг). Они с радостью и трепетом исполняли любую его просьбу, которая, как правило, касалась незначительной суммы денег.


Примечательно, что документ не был поддельным. На нем красовалась факсимиле тов. Ибрагимова – главы Крымской Республики, — заверенное гербовой печатью. В свое время он вошел в положение коллеги, поверил ему на слово и снабдил достоверной бумагой, подтверждающей личность предъявителя.


Тургун Хасанов Фото:belaruspartisan.by

Зная особенности бюрократии на местах, новоиспеченный «государственный муж»  действовал нагло и бесцеремонно. К примеру, в Новороссийске, городское руководство было вызвано прямо в гостиницу, в лучшем номере которой остановился «член Совнаркома СССР». В доверительной беседе лже-Ходжаев сообщил товарищам о неприятностях, свалившихся на его голову. Злоумышленники похитили портфель, оставив без средств существования. Спасти «верного соратника Ленина-Сталина» от позора и голодной смерти могли каких-то жалких 100 рублей. Настойчивая, но деликатная просьба была незамедлительно удовлетворена.


Неожиданно для себя руководитель советского Крыма – т. Ибрагимов — стал «крестным отцом» авантюриста и навсегда остался в истории. Ильф и Петров даже не стали ничего добавлять от себя и вложили в уста Паниковского фразу о «глубоком уважении к Остапу Ибрагимовичу». Напомним еще несколько хорошо известных моментов:


«Остап пообещал очаровательной хозяйке подарить несколько сотен шелковых коконов, которые ему привез председатель ЦИК Узбекистана…».


«Остап сыпал речами, спичами и тостами. Пили за общенародное просвещение и необходимость ирригации Узбекистана…».


Ошибка великого комбинатора


Жизнеописание удачливого афериста, сделанное автором фельетона, походило на захватывающий приключенческий роман. Он побывал во множестве городов, но самые фатальные из описанных событий, произошли в Беларуси. Как написали Ильф и Петров: «… при слове «Бобруйск» учредительное собрание застонало. Он считался высококультурным городом, поехать в который мечтал каждый…».


Газета «Правда» выражалась более прозаично: «…в республиканском ЦИК наш герой с похвальным спокойствием повторил историю о дорожных несчастьях и попросил «жалкие» 500 рублей. То ли в исполкоме не было наличных средств, то ли по другой причине, но чиновники решили испросить деньги в союзном Совнаркоме и незамедлительно телеграфировали в Москву. Необходимая сумма появилась на расчетном счету буквально на следующий день…». По тем временам это были довольно большие деньги. Рядовой госслужащий получал в месяц около 40 рублей.


«Сын лейтенанта Шмидта» учтиво раскланялся и незамедлительно покинул гостеприимное учреждение. Но направился не в «высококультурный» Бобруйск, а в Гомель, который еще не был белорусским городом.


Не мудрствуя лукаво, он уверенно открыл двери в губернский исполком, где в очередной раз рассказал о своем бедственном положении и жуликах, орудующих в поездах. Спасти «руководителя Узбекистана» могли 60 рублей, которые ему тут же и отсчитали.


Можно было ехать дальше окучивать доверчивую бюрократию, но «многоуважаемого гостя» встретили с таким благоговением, что он не смог отказать себе в удовольствии насладиться всей сладостью безмерного почета и уважения, «положенного по должности». Местные чиновники пригласили «товарища Ходжаева» выступить с речью на внеочередном заседании исполнительного комитета. Он не отказал.


Карьеризм – это не порок


Вальяжно сидя в кресле президиума после плотного застолья, заезжий авантюрист не обращал особого внимания на людей, собравшихся в зале. Он произнес пламенную речь «о необходимости ирригации Узбекистана и выращивании коконов шелкопряда на Гомельщине, которая должна стать новом центром текстильной промышленности страны», на время забылся и потерял бдительность.


Мордух (Матвей) Хавкин. 1938г Фото:img15.nnm.me

Между этим, на него очень внимательно со смешанными чувствами смотрел скромный товарищ Мордух Хавкин (1897-1980гг.), который в 1925-м уже целый год руководил губернской милицией. Восточный гость своей представительной внешностью и положением в обществе явно раздражал 28-летнего «главного силовика региона», в личности которого не было ничего выдающегося.


«Как же так – думал он. Мы примерно одногодки. Я потратил уйму времени и приложил невероятное количество усилий, чтобы стать начальником милиции, а этот хлыщ смог взлететь на недосягаемую высоту.  Что же он такого сделал?».


Если бы Хавкин не был карьеристом, то вряд ли, не дожидаясь окончания собрания, побежал в библиотеку листать подшивку «Красной Нивы», печатавшей биографии руководителей союзных республик. Найденная фотография первого председателя ЦИК Узбекистана явно не совпадала с оригиналом, сидевшим в президиуме. Правда, качество полиграфии было настолько низким, что произвести идентификацию со стопроцентной уверенностью не представлялось возможным.


Файзулло Ходжаев Фото:pda.litres.ru

Ошибка могла обойтись главному губернскому силовику очень дорого, но в случае победы карьерные перспективы выглядели куда более заманчивыми. И он решился.


Стремительный взлет и падение


Когда расслабленный и умиротворенный Хасанов поздно вечером вернулся в гостиницу, то в номере его уже ждали люди Хавкина. В фельетоне последующие события описаны так: «Гость с Востока высказал искреннее удивление столь поздним визитом, оставаясь при этом абсолютно хладнокровным. Чтобы прояснить возникшее недоразумение, он предложил позвонить товарищу Калинину, Червякову или Сталину. Любой из них сможет подтвердить его личность».


Самоуверенность задержанного обескуражила гомельских милиционеров. Он полуночных бесед по прямым проводам с первыми лицами государства и республики они предусмотрительно воздержались, но обыск в номере все же провели. В ходе личного досмотра у «Ходжаева» за подкладкой пиджака нашли справку на имя Тургуна Хасанова, освобожденного из тюрьмы по амнистии. Пришлось ему сменить комфортный гостиничный номер, на неуютную камеру.


Хавкин, бесконечно довольный и мысленно видевший себя в новой высокой должности, не обратил внимания на оскорбление, нанесенное своему минскому коллеге — Кролю. После того, как о задержании Хасанова стало известно всему Советскому Союзу, тот предложил свою помощь в расследовании злодеяний, совершенных на территории Беларуси. В ответ получил телеграмму следующего содержания: «В ваших услугах не нуждаюсь».


Примерно через год Гомельская губерния стала составной частью БССР, а Кроль — непосредственным начальником Хавкина. Его новая должность инструктора Казкрайкома ВКП(б) была настолько далека от мечты, как Гомель от голой казахстанской степи.


Подробностей о дальнейшей судьбе Тургуна Хасанова история не сохранила. Его имя осталось в документах Национального архива Беларуси и в подшивках газеты «Правда» за 1925-й год. Потомки будут помнить этого удачливого авантюриста, как Остапа Бендера.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments