freesmi_by (freesmi_by) wrote,
freesmi_by
freesmi_by

Categories:

Кого раньше хоронили на военном кладбище Минска

<input ... >

На минском Военном кладбище порядка 8.000 захоронений. Они приходятся на период 1895…1956 годов. Мы не можем рассказать обо всех трагедиях, жертвы которых нашли здесь свое последнее упокоение. Даже если перечислить только надгробия, на которых имеется надпись «трагически погиб», то в перечне будут многие десятки имен и фамилий. Почти 4.000 памятников считаются брошенными и находятся в неудовлетворительном состоянии, что означает демонтаж и утилизацию. Исчезают старые камни, стирается память… память, которая нам так нужна.


Кладбищенская церковь Александра Невского. Фото: funeral.by

Почему «Военные»?


Кладбище при Минском военном госпитале на Длинном Броде первоначально возникло на другом месте. В 1840-м оно находились в районе улиц Госпитальной и Провиантской (современные Фрунзе и Захарова), между их пересечениями с Войсковым и Броневым переулком. Это неподалеку от самого госпиталя, здание которого сейчас занимает Следственный комитет. Захоронения на новом участке, известном сегодня, как «Военное кладбище», начались в 1895-м, а на старом месте со временем появилась городская застройка.


До революции 1917-го здесь хоронили исключительно православных офицеров Минского гарнизона и их родственников. До нашего времени сохранилось лишь несколько десятков надгробий. Захоронения того временного периода сконцентрированы вокруг церкви Александра Невского, возведенной в 1898-м. С тех пор богослужения проходили непрерывно, за исключением только 1939-1941 годов.


После революции кладбище утратило прежний статус и стало доступным для людей самых разных занятий, независимо от вероисповедания. Стоит отметить, что неподалеку, буквально через пару кварталов, при старинном костеле Святого Роха находилось еще одно кладбище – Золотогорское, которое уничтожили в послевоенные годы.


Отцы БССР и их судьбы


В 1920-х старое воинское кладбище фактически становится национальным пантеоном Советской Беларуси, хотя официально такого статуса оно никогда не имело. Именно здесь хоронят всех заслуженных государственных, общественных и культурных деятелей. Их немного, поскольку довоенная элита БССР по большей части в 1930-х попала под репрессии и безвестно сгинула. Судьбы тех, кто навечно остался в родной земле, чаще всего обрывались трагически.


В мае 1920 года, когда Минск еще был в руках поляков, дефензива (тайная полиция) разоблачила и расстреляла группу подпольщиков-коммунистов. Их похоронили на Военном кладбище, неподалеку от церкви, а вскоре, после того, как в июле 1920-го город заняла Красная армия, на братской могиле поставили скромный обелиск со звездой и надписью: «Могила Красных Партизан… расстрелянных белополяками 7-го мая 1920 г.» и списком из восьми фамилий.


В нескольких шагах от нее можно увидеть надгробие деятеля Белорусской революционной организации и Компартии Западной Беларуси Арсения Канчевского. Его старший брат Игнат известен под псевдонимом «Игнат Абдиралович», как философ и автор эссе «Извечным путем». Он умер от болезни в 1923-м, а Арсений в августе 1931 года утонул в Черном море.


Около входа на кладбище похоронен первый президент Белорусской академии наук Всеволод Игнатовский, который в 1931-м был объявлен «лидером национал-демократической контрреволюции» и застрелился, справедливо полагая, что будет подвергнут пыткам и истязаниям. Во время оккупации на его могиле принимали присягу члены Союза белорусской молодежи, созданного нацистами по образцу Гитлерюгенда.


Могила Всеволода Игнатовского. Фото: bel-jurist.com

Вот как вспоминает те события руководитель Белорусского института науки и искусства в Нью-Йорке, а тогда мальчишка Витовт Кипель: «25 марта 1944 года на площади Воли была большая демонстрация. Молодежь — человек 50 — пошла на Военное кладбище, и там возле могилы Игнатовского мы присягали на верность националистическим идеям… помню: был барабанщик, горнист, флаги, штандарты, кажется, даже был оружейный залп. Все выглядело театрально».


На могиле Александра Червякова – сопредседателя ЦИК СССР (совместно с М.И. Калининым и Г.И. Петровским), первого высшего руководителя Беларуси – раньше стоял крест, а сегодня — основательный памятник, воздвигнутый спустя многие послевоенные десятилетия. Его жизнь оборвалась трагически: в июне 1937-го на очередном партийном съезде в его адрес были выдвинуты обвинения в «недостаточно активном уничтожении врагов народа». В перерыве между заседаниями он зашел в свой служебный кабинет и застрелился, чтобы сохранить свое честное имя. В застенках НКВД его ждала неминуемая смерть после зверских пыток и «чистосердечного признания» в антисоветской деятельности. Власти объявили, что самоубийство совершено «на почве семейных неурядиц».


Моглила А. Червякова. Фото: pbs.twimg.com

В непосредственной близости от Игнатовского и Червякова лежит чекист Иосиф Опанский, заместитель представителя ОГПУ в Беларуси. Он погиб в июне 1927 года в аварии дрезины на железнодорожном перегоне между Масюковщиной и Ждановичами. Происшествие расценили как теракт. Семьи, земельные участки которых прилегали к железной дороге на месте аварии, были репрессированы, как пособники террористов. В Минске прошла демонстрация, во время которой толпа едва не разгромила польское консульство. Виновными в гибели высокопоставленного чекиста объявили поляков, хотя ходила молва, что машинист развил слишком высокую скорость на опасном участке пути. На памятнике написано «трагически погиб от руки контрреволюции».


Литераторы и репрессированные


Неподалеку от церкви можно отыскать еще несколько довоенных памятников заслуженным деятелям БССР, которых волна репрессий миновала. Среди них академик-геолог Николай Блиодухо, занимавшийся исследованием полезных ископаемых Беларуси и умерший в 1935 году, заслуженный артист БССР Владимир Крылович, умерший в 1937-м, писатель Эдуард Самуйленок, скончавшийся в 1939-м. Со смертью Самуйленка связана странная история: сразу же после похорон его тело вытащили из гроба, раздели и украли костюм.


Большинство литераторов похоронено на окраине кладбища, на горке, что ближе к углу улиц Козлова и Берестянской. Одной из первых появилась могила поэта Павла Труса, который умер от тифа в 1929-м в возрасте 25 лет. Бывший участник подполья в минском гетто Гирш Смоляр писал после войны, что здесь во время оккупации тайком собирались члены организации, которые уходили в лес к партизанам.


В 1960-е, как вспоминал журналист и литератор Валентин Тарас, «в гости к Павлюку» любил заходить Михаил Стрельцов (белорусский прозаик, переводчик), у которого в нише памятника находилось всё необходимое для поминания: вилка, нож, консервный нож, рюмка, салфетки. Впоследствии старый довоенный памятник заменили массивной стелой с барельефом поэта.


Рядом с могилой Труса находятся послевоенные захоронения: Кузьмы Чорного, который умер в освобожденном Минске осенью 1944-го, и поэта из Западной Беларуси Валентина Тавлая — заместителя директора Купаловского музея, скончавшегося в 1946-м. Здоровье Кузьмы Чорного подорвали допросы в сталинском НКВД, а Тавлая — годы, проведенные в польской тюрьме.


Могила Кузьмы Чорного. Фото: img.tyt.by

Здесь же лежит и первый председатель Союза писателей, автор текста гимна БССР Михаил Климкович, умерший в 1954-м, и писательница Вера Лютова, прожившая в Минске только последние десять лет жизни и возглавлявшая в Союзе писателей БССР секцию русской литературы. Надпись на ее памятнике сделана по-белорусски.


Жертвы войны


За «литераторской горкой» идут захоронения последних предвоенных и военных лет. Самая знаменитая могила времен войны находится неподалеку от церкви — в ней лежит Бенигна Луцевич, мать Янки Купалы, умершая в оккупированном Минске 30 июня 1942 года, через два дня после того, как в Москве трагически погиб ее сын.


Могила Я. Коласа. На заднем плане захоронение Я. Купала. Фото: cdn12.img.sputnik.by

На торжественном собрании в Минском городском театре, организованном по случаю второй годовщины «освобождения Минска от большевиков» 22 июня 1943 года было объявлено о создании прогерманского Союза белорусской молодежи. Вечером участникам показывали спектакль по пьесе Франтишка Олехновича «Пан министр». Вскоре после его начала произошел взрыв, в результате которого погибло 13 человек и около сотни были ранены. Известны имена нескольких жертв: Андрей Братко, Ярослав Кушель (сын Франца Кушеля и поэтессы Натальи Арсеньевой), Константин Мокот, Тамара Насенник, Мария Негина, Мария Соболевская, Леонид Славнин. Три тела остались неопознанными.


Сразу же после происшествия штаб партизанского движения приказал считать взрыв провокацией немцев, и лишь недавно рассекреченные документы рассказали истинную историю этой трагедии. Выяснилось, что взрыв устроили партизаны с целью убить Вильгельма Кубе. Когда же стало известно, что гауляйтер на спектакль не останется, двое подпольщиков попытались обезвредить мину, но не смогли и погибли при взрыве. Их похоронили, как неопознанных, вместе с остальными жертвами диверсии 25 июня 1943 года на Военном кладбище.


Внутри ограды, прилегающей к пересечению Берестянской и Козлова, сохранилось надгробие одного из погибших в тот день — Леонида Славина (или Славнина). Прямо перед ней находится братская могила четырех подпольщиков, повешенных нацистами в ноябре 1943-го. Еще одна жертва взрыва в театре, Мария Негина, похоронена вместе с родственниками в другой части кладбища.


Буквально через пару недель после захоронения жертв взрыва, в начале июля 1943-го, на Военном кладбище прощались с настоятелем церкви Александра Невского, отцом Иваном Кушнером. Он был активным сторонником белорусской автокефалии, спасал еврейских детей, а погиб от партизанской мины на дороге под Раковом. Похоронили его у церковной стены.



https://freesmi.by/byloe/336170
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments