August 3rd, 2020

Невероятная судьба неверных супругов Нины и Петра Глебка. Часть II

<input ... >

Невероятная судьба Нины и Петра Глебка. Часть I


Нина – жена белорусского поэта, переводчика и драматурга Петра Глебка — забеременела от другого, но он не смог с этим жить. Они изменяли друг другу и взаимно делились этим. Но до конца жизни пользовались интимными обращениями «родной мой ветерок» и «белая моя снежинка». Они были вместе более сорока лет, на которые пришлись коллективизация, репрессии, война. Пережили его любовниц и ее любовников, ненависть соседей и проклятия семьи, из которой забрали ребенка.


Петр и Нина Глебка. Фото:nlb.by

Надежда никогда не умирает


Война не отменяет чувств. Люди и под пулями любят, надеются, уходят и возвращаются. Нина сама потом расскажет Петру (а еще раньше нее расскажут «добрые люди»), как ходил к ней под окна красивый доктор Борис Гузаревич. Родители гнали его, чтобы не позорил дочь, но он приходил снова и снова. И Нина … сбегала на прогулки с ним.


В 1943 году гестапо арестовало группу медработников, через которых «уходили в лес» медикаменты. Взяли и Гузаревича. В ночь после ареста, не дожидаясь первых допросов, он раздавил зубами ампулу с ядом, которую держал за щекой.


П.Глебка во время войны:bramaby.com

Свою историю расскажет Нине и Петр. В 1942 году к ним в редакцию прислали двух молоденьких девушек — Лену и Лилию. Редакция тогда стояла в одном из подмосковных городков. Где-то совсем рядом была война, бои, смерть и неизвестность, а в тылу — лето, тишина, река и безмятежность. Под ласковым солнцем вспыхнули два романа: сердце Лили покорил молодой красавец Пимен Панченко, а Лена Межигурская влюбилась в Петра.


Это было нечто большее, чем любовь: почувствовав сострадание и понимание неравнодушного человека и ответив на искренние чувства, Петр открыл свое сердце и выпустил на волю душевную боль. Он бесконечно говорил о Нине.


Через несколько месяцев, когда среди сотрудников редакций искали добровольцев переправить через линию фронта походную типографию, Лена и Лиля приняли решение идти в оккупированный Минск. Первая потому, что красивый любовник так ничего и не пообещал, а вторая – из-за состраданья к переживаниям любимого человека. Обещала узнать правду, какой бы горькой она не была. Но свое обещание Лена Межигурская не выполнила. При переходе линии фронта обе девушки пропали без вести.


Минск-Берлин-Минск


1944 год, июль. Только-только освободили Минск. Глебка мчится в город на попутке. Из воспоминаний: «Сердце никак не успокоится: а как же дом, а как же наши, живы ли? Где-то теплится надежда. Хозяева машины, на которой мы приехали, возят нас по городу, ища пристанище. Мы не можем от них отделиться, так как в кузове лежат наши тяжелые чемоданы. Наконец мы с Бровкой не выдержали и двинули на Розу Люксембург.


Приближаемся к переезду — дом наш, слава Богу, стоит целый. Сейчас увижу ее, которую не видел три года, но носил всегда в сердце. Помню, что мне тогда пришла дурацкая мысль: пойти с ней сейчас же в город, по неостывшим следам мук и борьбы. Она покажет, как мой город страдал и боролся, покажет места, где люди умирали и бились насмерть за свою честь, за свободу, за наше счастье.


Нина и Лара. Фото:nlb.by

Открываю калитку. На дворе — никого. Входим на веранду. С криком и плачем бросается мать. Я ожидаю, что сейчас выбежит Нина. Ее нет. Наверное, от взволнованности не может и шагу ступить. Бедная! Бросаюсь в дом.


— Отец. А где же Нина? Следом с плачем входит мать: — Нина выехала в Германию. Меня как громом ударило. Я, окаменел и опустился на стул. Через какое-то время спросил: — Что она мне оставила — письмо, записку, сказала что-нибудь передать? — Нет. — Я почувствовал, что случилось что-то непонятное и страшное. Пошли дни…».


Нина ушла с отступающими немцами по приказу Штаба партизанского движения. Какие задачи перед ней ставили — об этом в дневниках нет ни слова. Петр узнал истину не сразу. Справиться с душевной опустошенностью «от всего сердца» помогали «добрые люди». Рассказали, как с немцами заигрывала, как с Гузаревичем шуры-муры водила, и конфеты ела, и еврейскую девочку открыто воспитывала, и ничего ей не было…. Накопленные запасы безграничного доверия и всепрощающей любви начали быстро истощаться.


Глебка разыскал Нину в Берлине — помогли знакомые фронтовые корреспонденты. Нина сразу же отвечает. Пономаренко обещает выслать в Берлин самолет, чтобы забрать ее и девочку. Самолет летит, но Нина не возвращается. Глебка просит: выбирайся самостоятельно. Она отказывается: то сама заболела, то Лара.


Возможно, она намеренно тянула время, так как не было уверенности в дальнейшей судьбе. Никаких реальных доказательств сотрудничества с партизанами не существовало. Поэтому она, чтобы перестраховаться и избежать ареста, просит «Ноника» приехать лично.


Наконец, Нину и Лару, по особому распоряжению тов. Пономаренко: «Отправить в Минск жену писателя П.Глебка — Глебка Нину Илларионовну вместе с дочерью. Находятся в Берлине по улице Грейфсвальдерштрассе, 33а», сажают на попутный борт военно-транспортной авиации.


Можно ведь по-человечески


В 1947 году в Минск возвращается художник Марк Житницкий — родной отец Лары. В 1937-м он был арестован и осужден к 10 годам лагерей за «троцкизм» (в студенчестве попал на какой-то митинг, где выступал Троцкий). Кроме нее, родной дочурки, которую мысленно укачивал в воспоминаниях все долгие лагерные годы, у него никого не осталось: мать девочки погибла в гетто.


Почти сразу пришел к Глебкам, мол, спасибо за все, я хочу забрать свою дочь. Петр не отдал. Между мужчинами произошел непростой разговор: «Давай смотреть трезво. Где ей будет лучше? На тебе лагерная одежда, ни дома, ни работы. А я известный поэт, орденоносец, обеспеченный человек».


С родственниками в родной деревне. Фото:img.tyt.by

Марк не отступал. Женился на сестре бывшей жены, чтобы была семья. Отстроил дом, чтобы Ларе было, где жить. Ходил к ней, уговаривал — не согласилась. Позже она рассказала: «В детстве своего родного отца я почти не помнила. Видела его в сознательном возрасте лишь однажды — мы с мамой ездили к нему, когда ей, кажется, удалось добиться свидания. Помню, как в 1945-м за мной пришла бабушка — мама моей мамы.


Война закончилась. Я играла во дворе. В ворота начали громко стучать. Я побежала открывать. И вот открываю, а на меня что-то такое огромное падает. Я не видела, ни кто, ни что, сверху навалилось, стиснуло в объятьях и шепчет: «Ты не белоруска, ты еврейка, сейчас же уходим!» Как я испугалась! Слово «еврейка» прочно ассоциировалось с гетто, в котором погибла моя мама… Я заревела и попыталась вырваться. Что нельзя было подойти к ребенку по-человечески? Меня не отдали, потому что я очень боялась. Против моей воли родители не пошли».


Последняя святыня


Послевоенную жизнь семьи Глебка можно назвать простой и безоблачной. В письмах Нина просит привезти из зарубежных поездок беленькие чулочки или платья для дочери, потом — костюмчики для внуков. Летом отдыхают на даче. Зимой — академические обязанности директора Института этнографии и непрерывные домашние заботы Нины Илларионовны.


Теперь, наконец, они могут позволить себе и обычные семейные недоразумения. Как всегда, и в этих случаях они пишут друг другу печальные, отчаянные или извинительные письма.


Слева направо: К.Крапива, И.Шамякин, П.Глебка. Фото: haroshak.by

«Ника! Мы стояли с тобой нынче над могилой, куда мы все потихоньку придем. И путь туда остался у нас не такой уж длинный. Хорошая половина пройдена, уже хорошо или плохо, но пройдена. Из этой половины мы половину шли вместе (скоро 20 лет, как мы топаем туда, и все вместе). Я не знаю. Могу только сказать, что мне бывает душно … Нет от того, что высоко подниматься, а от того, что тяжелое бремя я несу, и несу его один.


Мы уже в таком возрасте, что ни ты, ни я, ни характеров не переделаем, ни принципам не изменим. Ты говоришь, что даже Лару нельзя переломить. А меня, а тебя? Тем более! Так зачем ломать? Есть солнце под голубым небом. Оно покроет нас всех и согреет. Будьте такими счастливыми, как я вам того желаю. Помните обо мне, но не таите злобы и обиды. Возможно, что мы все только щепки нашей неуравновешенной эпохи. Так зачем же обида и гнев? Будем честными и постараемся сделать все для счастья другого.


Лишь бы мне только не говорили, что утоптали в грязь нашу последнюю святыню — искреннее желание радости другому. Мы не знаем, где это радость лежит, и ищем ее на разных тропах. Пойдем же каждый той, которая ему кажется наиболее подходящей. А идя, не забудем безостановочно желать друг другу счастья. Ноник».


Могила поэта Петра Глебки. Фото:upload.wikimedia.org

В дневнике Нины есть такая запись: «Наши отношении друг к другу, которые на первый взгляд кажутся доброжелательными и счастливыми, все же в своей основе имеют чрезвычайно большую трагедию. У нас нет детей. Его юность была бурной, и человек не смог уберечь себя. Первые годы нашей совместной жизни проходили весело и радостно, но с каждым годом ощущение недовольства жизнью все более и более возрастало. Желание иметь ребенка, свое собственное дитя — маленькое беспомощное существо, которое потом воспитать в великого и сильного борца, привело к тому, что я начала жить с человеком, который не вызвал у меня совсем никаких чувств и привязанности…».



https://freesmi.by/byloe/329771

Где служили легендарные советские актеры в годы Великой Отечественной войны

<input ... >

В годы Великой Отечественной войны немало именитых советских актеров, исполнителей, режиссеров, поэтов и других деятелей искусства, не раздумывая, отправились на фронт добровольцами. В этой статье мы вам расскажем о бесстрашных советских звездах, которые одну из главных своих ролей сыграли на полях сражений, рискуя ради мира собственным здоровьем и жизнью.


Актер и клоун Юрий Никулин


Звезда культовых отечественных комедий, цирковой артист и режиссер Юрий Владимирович Никулин выпустился из школы в 1939-м году, и вскоре был призван в армию. В период прохождения им срочной службы, грянула Великая Отечественная война, и молодой человек прошел это непростое испытание до самого его победного завершения. По воспоминаниям самого актера, за это время он семь раз пребывал на грани жизни и смерти, но каждый раз, каким-то чудом, ему удавалось обмануть саму смерть.


Фото: stuki-druki.com Юрий Никулин, фото из фронтового альбома

Юрий Владимирович служил в составе войск противовоздушной обороны, и с самого начала боевых действий его батарея оберегала воздушные подступы к Ленинграду, и неустанно вела огонь против боевой авиации врага, предпринимавшего отчаянные попытки прорваться к Северной столице. В полку зенитчиков Никулин воевал до середины 1943-го года, дослужившись до звания старшего сержанта. Молодой человек неоднократно попадал в военный госпиталь, но каждый раз возвращался в строй: однажды его сильно контузило, а также он перенес пневмонию.


Никулин был демобилизован лишь весной 1946-го года, в звании старшего сержанта. Он был награжден медалью «За отвагу», а также «За оборону Ленинграда». Однако, при всем при этом, Юрий Владимирович никогда не считал себя героем или храбрецом. Позже, уже став звездой всесоюзного масштаба и любимцем публики, он неоднократно признавался, что на войне ему порой бывало по-настоящему страшно. Народный артист СССР в книге своих мемуаров подробно рассказал обо всех пережитых ужасах войны, происходивших прямо на его на глазах.


Актриса и театральный педагог Элина Быстрицкая


Элина Авраамовна родилась в семье военного врача-инфекциониста и капитана медицинской службы, а её мама была больничным поваром. Первые годы её жизни прошли в Киеве, но в преддверии войны главу семейства отправили в Нежин, и жена с детьми последовали за ним. Когда начались боевые действия, юная Элина была эвакуирована в Астрахань, где прошла обучение на курсах медсестер. Впоследствии отважная девочка-подросток поступила на службу во фронтовой передвижной сортировочно-эвакуационный госпиталь, вместе с которым отправилась в город Сталино (теперь это город Донецк).


Фото: biographe.ru Элина Быстрицкая в молодости

В звании рядовой Быстрицкая больше трех лет трудилась санитаркой, лаборанткой и медицинской сестрой, а после завершения войны девушка поступила в акушерско-фельдшерскую школу. Однако, учебу там Элина Авраамовна так и не закончила, решив связать свою судьбу с творческой профессией. Она начала заниматься художественной самодеятельностью и выступать в театральной массовке, но вынуждена была под давлением отца поступить в педагогический институт. Впрочем, через год девушка все равно оставила навязанный ей филфак ради актерского факультета киевского театрального института. Народная артистка СССР скончалась на 92-м году жизни, она написала две автобиографические книги, в которых, в том числе, описывала ужасы, пережитые ею на войне.


Кинематографист и актер Леонид Гайдай


История Леонида Йовича мало чем отличается от историй тысяч его сверстников, чья юность пришлась на тяжелые военные годы. Так, в июне 1941-го года молодой человек окончил железнодорожную школу, а буквально три дня спустя грянула война. Леонид, вместе с десятками тысяч вчерашних школьников пошел добровольцем в армию, однако, на фронт его не отправили из-за слишком юного возраста. Тогда парнишка поступил на службу в Иркутский драмтеатр, в качестве рабочего сцены. В это время как раз в Иркутск эвакуировали и столичный Театр сатиры, так что Гайдай имел возможность лично познакомиться со множеством известных актёров, а также он наизусть выучил практически все постановки.


В феврале 1942-го года юноша все же был призван в ряды Красой Армии, но поначалу занимался лишь объездом лошадей в степях Монголии. После окончания полкового училища он получил звание сержанта и был назначен командующим отделения. Однако, Гайдая тяготила служба в тылу, и он всеми силами рвался на фронт. Когда же прибыл военком, чтобы набрать пополнение, Леонид первым обратил на себя его внимание. Он столь рьяно рвался в бой, что даже насмешил окружающих, и впоследствии, уже будучи известным кинорежиссером, он включил подобную сцену в свою знаменитую комедию о приключениях Шурика.


Фото: foto-history.livejournal.com Леонид Гайдай, фотография из фронтового альбома

В итоге юношу перебросили на Калининский фронт, а поскольку в школе он изучал немецкий язык и весьма преуспел в этом деле — его определили в разведку. Леонид Йович неоднократно ходил за линию фронта, а в декабре 1942-го года был награждён медалью «За боевые заслуги», после того как в сражении за деревню Енкино Гайдай забросал гранатами вражескую огневую точку и уничтожил нескольких немецких солдат. В марте следующего года, возвращаясь с боевого задания, он подорвался на мине, получив серьезное ранение в ногу. Ему сделали пять сложных операций, и конечность, к счастью, удалось спасти.


Леонид, который для себя уже решил, что после войны свяжет свою жизнь с театром, находясь в госпитале в тяжелом состоянии, был категорически против ампутации. Даже когда врач сказал ему об угрозе гангрены, Гайдай отказался, заявив, что одноногих актеров не бывает. Когда он пошел на поправку, то первым делом создал труппу из числа раненных бойцов и работников военного госпиталя. А вскоре Леонида комиссовали, потому как он был уже непригоден к строевой службе. После возвращения на гражданку он закончил театральную студию, а затем отправился в столицу, где поступил во ВГИК. Там герой войны Леонид Йович Гайдай начал свой путь ко всесоюзной славе, став режиссёром всеми любимых кинокомедий.


Актер Георгий Юматов


Георгий Александрович с детства мечтал стать моряком, и для осуществления заветной мечты мальчик активно занимался несколькими видами спорта: легкой атлетикой, боксом, а также верховой ездой. Помимо этого, Георгий был круглым отличником в школе, а в 1941-м году он стал курсантом военно-морской школы. Когда разразилась война, Юматову было всего шестнадцать лет, но, несмотря на столь юный возраст, он добровольцем отправился на фронт, обманом прибавив себе пару лет. В 1942-м году Георгий был принят на службу на торпедный катер «Отважный», и год спустя сумел стать рулевым.


Фото: kulturologia.ru Георгий Юматов в молодости

В военные годы юноша нес службу на бронетанкерах Азовской, а также Дунайской флотилий, был отмечен матросской медалью Ушакова, и несколькими другими боевыми наградами, в том числе орденом Отечественной войны второй степени и медалью «За победу над Германией». Юматов получил несколько серьезных ранений, контузию и обморожения конечностей. А однажды жизнь ему спас корабельный пес, которого Георгий подкармливал. Собака, испугавшись взрывов, бросилась за борт, а рулевой, положившись на звериный инстинкт, прыгнул за ней. И в этот самый момент вражеский снаряд угодил прямиком в катер. Почти вся команда погибла на месте, а Юматов и его пес чудом уцелели.


После окончания войны Георгий возвратился в Москву, где на статного и харизматичного юношу случайно обратил внимание кинорежиссер Григорий Александров. Он подошел к Юматову и предложил ему сняться в своей музыкальной комедии «Весна». Так, никому неизвестный парень, оказался на одной съемочной площадке с такими звездами как Любовь Орлова, Николай Черкасов и Фаина Раневская. С подачи Александрова начинающий актер попал в труппу столичного Театра-студии киноактёра, а также получил работу на студии «Мосфильм».


Певица и актриса Клавдия Шульженко


Народная артистка СССР Клавдия Ивановна Шульженко к моменту начала Великой Отечественной войны уже была звездой всесоюзного масштаба, и всенародной любимицей, песни которой знала и любила вся страна. О начале боевых действий она узнала, когда находилась на гастролях в Ереване, и добровольно вступила в ряды советской Красной Армии. Оружия в руки Клавдия Ивановна не брала, но, тем не менее, поднимала дух бойцов, бесстрашно выступая под пулями.


Фото: wikipedia.org Клавдия Шульженко в молодости

Джазовый оркестр Шульженко с самых первых дней войны давал концерты перед солдатами на передовой и в военных госпиталях. Исполнительница активно гастролировала на протяжении всего периода войны, неоднократно отправляясь на самые опасные и «горячие» участки фронта, не боясь вражеских снайперов или артиллерийских обстрелов. Именно в военные годы в её репертуаре появились ставшие культовыми песни «Синий платочек» и «Давай закурим, товарищ, по одной».


Во время блокады Ленинграда ансамбль Клавдии Ивановны дал свыше пяти сотен концертов для солдат. Артистка активно гастролировала с джаз-оркестром на протяжении всей войны в действующих войсках. Позднее она была награждена медалью «За оборону Ленинграда» и орденом Красной Звезды.



https://freesmi.by/culture/znamenitosti/335703

Романовы: жизнь после смерти. Часть I

<input ... >

Сегодня многие сомневаются в том, что семья последнего российского императора Николая II была расстреляна в подвале дома Ипатьева. Вероятно, «Кровавая расправа» была инсценирована, поскольку у советского правительства Ленина появился весьма заманчивый вариант обменять пленников на немецких коммунистов и вожделенный мир с кайзеровской Германией. Что в скором времени и произошло. Царя и наследника престола в обстановке строгой секретности отделили от царицы и дочерей, и различными путями вывезли из Екатеринбурга в Пермь.


Романовы: (справа налево) Мария, Татьяна, Ольга, Анастасия, Алексей. Фото:cdntr1.img.sputniknews.com

Официальная версия


Официальная версия гибели Романовых в Екатеринбурге базируется на докладной записке Якова Юровского, организатора и непосредственного исполнителя расстрела. Она датирована 1920-м годом. В 1984-м в США был опубликован «подлинный» список расстрельной команды, почему-то состоящей из одних военнопленных-венгров. За океан его привез бывший австрийский пленный И. Мейер. Оба документа считаются фальшивками.


Европейские историки, вовлеченные в тему, убеждены, что во время переговоров об условиях «Брестского мирного договора», проходивших в начале 1918-го, стороны договорились об эвакуации в Западную Европу императрицы-немки и ее дочерей.


Сестры Романовы: Мария, Татьяна, Анастасия, Ольга. Фото: avatars.mds.yandex.net

Буквально через неделю после «расстрела» в Екатеринбург вошли белогвардейские части, и некто капитан Д. Малиновский с группой офицеров произвели осмотр подвалов Ипатьевского дома и предполагаемого места захоронения останков, которые якобы пытались уничтожить, засыпав известью и облив серной кислотой. Они пришли к единодушному мнению, что в данном месте никого не убивали, а лишь примитивно инсценировали расправу. Хотя бы потому, что в маленькой комнатке физически невозможно выстроить в один ряд такое значительное количество людей. Как минимум, они должны были стоять друг за другом в три шеренги.


Еще одно косвенное подтверждение фальсификации дал Д. Лази – представитель французской военной миссии. Он осматривал подвальное помещение в одно время с группой Малиновского и обратил внимание на количество пулевых отверстий в стенах. Насчитал всего пять (!) пробоин. В расстрельной команде вместе с Юровским, который якобы стрелял сразу с двух рук, было 11 человек. В этом случае количество дырок в стенах и полу должно исчисляться десятками.


Расследование А. Кирсты


Узнать подлинную судьбу августейших особ поручили опытному военному контрразведчику, надворному советнику Александру Кирсте. По личному распоряжению командующего Сибирской армией генерала Р. Гайда он вел независимое расследование, о ходе которого отчитывался только перед своим начальством. Европейские архивы сохранили его воспоминания.


В ходе опроса сестры главного чекиста Уральской области, Веры Лукояновой-Карнауховой, выяснилось, что перед самым приходом «белых» в Екатеринбург царскую семью тайно вывезли в Пермь в одном эшелоне с деньгами и драгоценностями. Об этом она узнала от брата, который, по словам женщины, делился с ней самым сокровенным.


Зимой 1919-го А. Кирста в Перми допросил доктора П. Уткина, проживавшего в здании, часть которого занимала местная ЧК. Тот припомнил, что в сентябре по просьбе чекистов осматривал «хорошо упитанную шатенку со стрижкой», находившуюся в полусознательном состоянии. В ходе сбора предварительного анамнеза девушка представилась «Анастасией – дочерью государя». При поверхностном осмотре были выявлены следы побоев и насилия. Более глубоких исследований ему провести не позволили.


На следующий день он зашел справиться о здоровье несчастной. Она находилась в острой фазе психического расстройства, причиной которого, по мнению врача, стало избиение.


Под арестом в Царском селе в мае 1917-го. Фото:pbs.twimg.com

Не менее интересны показания, данные контрразведчику Натальей Мутных, которая приходилась сестрой секретарю Уралоблсовета. Она утверждала, что императрицу с дочерьми по приезду в Пермь вначале разместили в здании бывшего Акцизного управления, а под покровом ночи перевели в подвальное помещение дома купца Березина. Вместе с братом и секретарем Г. Зиновьева – Анной Костиной – они специально ходили в подвал, чтобы посмотреть на царскую семью.


«В полутемном помещении на тюфяках, брошенных прямо на бетонный пол, лежала  государыня с тремя дочерьми. Они были скромно одеты, пострижены и в шапочках. Я увидела в их глазах презрение…. Караульные сидели рядом на табуретках. Позже брат рассказывал, что охрану пришлось усилить из-за побега одной из великих княжон, сумевшей выбраться из Акцизного управления. За Камой она попалась красноармейцам, которые, поняв, кто находится перед ними, жестоко избили девушку и надругались, а потом отвезли в чрезвычайку. Присмотр поручили Ираиде Юргановой-Барановой. Княжна тронулась умом, и ее отвезли за заставу…».


Одно время пленниц отдельно от всех содержали в бывшем женском монастыре, который использовали под тюрьму. О судьбе беглянки, по словам Н. Мутных, ходили разные слухи: якобы ее увезли в Казань или тайно захоронили после кончины в районе ипподрома.


Брат рассказывал, что охранять женщин доверяли только солдатам – членам партии большевиков. Члены семьи одного из охранников – Р. Малышева – подтвердили, что он гордился таким высоким доверием партии и находился при императрице и трех дочерях до самого последнего дня, когда их вывезли из города в неизвестном направлении.


Приезд нежелателен


Спустя шесть десятилетий после описываемых событий исследователям открыли доступ к части архивных документов испанской королевской семьи, относящихся к периоду лета-осени 1918-го. Они свидетельствовали о том, что Альфонс XIII предпринял целый ряд дипломатических шагов, направленных на освобождение Александры Федоровны и дочерей. В частности, в своем письме испанский посол в Лондоне Альфонс Д. Валя сообщает министру иностранных дел Эдуардо Д. Дато следующее:


«В Британии считают наше вмешательство в дело освобождения Алисы Гессенской более приемлемым. Ее приезд в Соединенное королевство крайне нежелателен. В правящих кругах господствует мнение, что именно она является главным виновником гибели Российской империи, поскольку вольно либо невольно продвигала интересы Германии, давая своему супругу негодные советы. А он, как говорят, находился у нее «под каблуком»…».


Под арестом в Царском селе. Май 1917. Фото:avatars.mds.yandex.net

В сентябре 1918-го в советскую Россию прибыл личный представитель испанского короля Фернандо Г. Контрерас, которого дважды принимал Г. Чичерин – нарком иностранных дел. Из докладной записки Контрераса следует, что ему обещано положительное решение вопроса об освобождении женской части императорской семьи.


Некую роль играл и Ватикан. Осенью 1918-го министерство иностранных дел Германии известило кардинала Хартмана о следующем: «Немецкая сторона получила искренние заверения большевиков о нахождении великих княжон под надежной защитой. Они разрабатывают наиболее благоприятные маршруты их доставки в Крым либо на Украину».


27 сентября 1918-го доверенное лицо Э. Гессенского, брата императрицы, телеграфирует в Лондон: «Из двух надежных источников герцог получил подтверждение, что Алиса и дети живы». Возможно, этими источниками являлись К. Радек и А. Иоффе, прибывшие в Берлин на переговоры. Они предложили обменять членов императорской семьи на освобождение из тюрем и отказ в преследовании Карла Либкнехта, Розы Люксембург и некоторых других революционеров.


Есть в архивах и записка лорда Хардинга Пенхерста – секретаря британского министерства по иностранным делам — королю Георгу V, который приходился Николаю II двоюродным братом:


«Нашей Венской резидентуре стали известны подробности маршрута следования Его императорского Величества царя и великих княжон Ольги, Татьяны и Марии. Об этом императрица-мать уже сообщала Вам из Одессы. 26 февраля они прибудут в Константинополь. Далее поездом до Софии. 3 марта они выедут в Вену. По прибытии пересядут на автомобиль и 8 марта доберутся до Линца. 6 мая отправятся в Бреслау или Вроцлав, куда должны прибыть 10 мая».


Английская разведка ошиблась лишь в одном: большевики решили обменять не императора, а императрицу. Причем только с тремя дочерьми. Об Анастасии нет ни слова. Следует добавить, что на протяжении 1918–1920 гг. высокопоставленные представители наркомата иностранных дел, включая Г. Чичерина и М. Литвинова, в интервью американским журналистам категорически отрицали расстрел царской семьи, и заявляли, что все Романовы живы.


Мария Николаевна Долгорукова


Рим. Декабрь 1970-го. Тихо и незаметно для всех отошла в лучший мир пожилая женщина. Тело кремировали, а урну с прахом захоронили в колумбарии кладбища Фламинио. На могильной плите выбита надпись на итальянском языке: «Мария Николаевна Романова-Долгорукова». Годы жизни 1899-1970-й. Привлекает внимание аббревиатура, предшествующая фамилии «S.A.I». Это расшифровывается, как «Sua altezza imperiale» — «Её императорское величество».


Могила Марии Романовй-Долгорукой. Фото:sovsekretno.ru

Старушка завещала опубликовать свою последнюю исповедь перед Всевышним, спустя десять лет после кончины. Ее волю исполнил внук — Алексис де Анжу-Дураццо. Сенсационную статью напечатали все крупные испанские газеты.


Почтенная дама утверждала, что ранее, следуя некогда данному обещанию, не могла рассказать о своем происхождении. На самом деле она приходится родной дочерью Николаю II. В подтверждение этому подробно поведала о событиях 1917-1918 гг и обстоятельствах переезда в Европу.


По ее словам, 6 июля 1918-го отец вместе с комендантом Юровским уехал на переговоры с неизвестными лицами, прибывшими из Москвы. На встрече были выставлены условия, на которых всем членам семьи гарантируется жизнь. Ради их спасения император согласился на всё.


12 июля Романовым сообщили о длительной поездке и попросили всех изменить внешность. Николай сбрил усы и бороду. Отметим, что люди капитана Малиновского, попавшие в подвал спустя две недели, действительно нашли в куче мусора, собранной одном из углов, состриженные волосы. Поздним вечером 15 июля большевики куда-то увели царя и цесаревича, а 19 июля женщин посадили в пассажирский вагон и состав отправился в Пермь.


Великая княжна Мария в юности. Фото:i.pinimg.com

По прибытии на станцию их разделили: Мария вместе с Анастасией оказалась в одном месте, а Александра Федоровна, Ольга и Татьяна – в другом. Когда ночью на 17 сентября сестре удалось бежать, всех вновь объединили в одном подвале и приставили круглосуточную охрану. 6 октября председатель Уралоблсовета Белобородов сообщил, что их отправляют в Москву, но по отдельности. Императрица чувствовала себя неважно и попросила, чтобы с ней оставили Татьяну.


18 октября Марию привезли в столицу и с комфортом разместили в бывшей резиденции главы специальной британской миссии Роберта Локкарта. Рядом с ней постоянно находилась Анна Александровна — супруга наркома просвещения А. Луначарского. Через некоторое время в доме появился Г. Чичерин, который сообщил, что она в ближайшее время покинет советскую Россию. Об этом позаботятся иностранные посольства. Но при одном условии. Девушка должна пообещать, что будет сохранять инкогнито, а также откажется от любой  деятельности, направленной во вред стране Советов. Скорее всего, поедет через Киев, в котором в настоящее время есть ее родственники по немецкой линии.


Продолжение



https://freesmi.by/byloe/332918

История писателя Алексея Карпюка: от ярого коммуниста до антисоветчика

<input ... >

Известный белорусский писатель Алексей Карпюк, по мнению Василя Быкова, «всю жизнь боролся со своей судьбой». Он единственный, кому удалось бежать из концлагеря Штутгоф. Партизан, который стал писателем. Герой войны, обвиненный в сотрудничестве с нацистами. Пламенный коммунист, трансформировавшийся в убежденного антисоветчика. Для одной человеческой жизни это очень много.


Алексей Карпюк. Фото:bellitmuseum.by

Первые христиане


Алексей Карпюк родился в 1920-м в деревне Страшево, что недалеко от Городка. Сегодня это Польша, но  буквально через пару километров, за Бобровниками, начинается Беларусь. По обе стороны границы живут православные белорусы.


При Польше его семья не бедствовала: имела в собственности 30 гектаров земли. Но издали им казалось, что коммунистический Восток живет намного лучше и справедливее. Возможно поэтому, молодые люди тянулись к национальной культуре и образованию, а самые радикальные, к которым относился и Алексей, вступали в Компартию Западной Беларуси.


В 1980-е он напишет, что белорусские коммунисты напоминали первых христиан. Также собирались по ночам небольшими кучками, чтобы читать вслух малопонятные тексты. Также свято и беззаветно верили. Также были готовы идти на страдания и самопожертвования: под полицейские дубинки, в тюрьмы и даже на смерть.


Перед войной юноша чудом избежал ареста: отец дал взятку и послал старшего сына на подготовительные курсы в вильненскую гимназию. Яркие зарисовки о том времени можно найти в повести «Данута» — пожалуй, самом романтичном и удачном произведении писателя.


Свобода — прежде всего


1939 год. Скрежет танковых гусениц, недоверчивые комиссары и уставшие красноармейцы, проделавшие многокилометровый путь пешком. Дождались! И тут возникает первая проблема: член КПЗБ и идейный коммунист Ничипор Карпюк при новой власти стал кулаком. Земли, которой владела семья, оказалось «многовато» и ее облагают бесчеловечным налогом.


Вместе с родителями. Фото: hrodna.life

Даже в этих обстоятельствах отец продолжал верить в идеалы, полагая, что все трудности носят временный характер. Об этом говорит один эпизод. Как-то птица расковыряла соломенную крышу, под которой еще в польские времена были спрятаны пропагандистские коммунистические листовки. Подул ветер, и они разлетелись по всему подворью. Ничипор ползал по земле на коленях, собирал бумажки, очищал от налипшей грязи и приговаривал «все еще поправится, все будет хорошо…».


В семье боялись раскулачивания и высылки в Сибирь — обычного явления того времени. Если бы так и произошло, то судьба будущего писателя могла пойти по совершенно иному пути. Он говорил, что любил свободу больше всего, поэтому непременно сбежал бы. Тогда при немцах, мог запросто работать в каком-нибудь национальном белорусском комитете в Белостоке.


Пособник коммунистов


Карпюков не тронули, и Алексей поступил в Новогрудское педучилище, где в то же время учился другой будущий известный белорусский литератор — Владимир Колесник. Июнь 1941-го они встретили вместе. Не без трудностей удается вернуться в Страшево.


В начале 1943-го всех мужчин из семьи — Алексея, отца Ничипора и брата Володю — арестовали. Отца через какое-то время отпустили, а братьев отправили в концлагерь Штутгоф. Местные полицаи хорошо знали бывших подпольных членов КПЗБ и национальных патриотов, а оккупационная власть активно прореживала интеллигенцию. Доноса с обвинением в «пособничестве коммунистам» было достаточно.


Штутгоф, раскинувшийся неподалеку от Гданьска, не был лагерем смерти, как таковым, но из 110 тыс заключенных выжила лишь треть. Сбежать — нереально. Но Алексею — единственному за всю историю существования концлагеря — это удалось. Брат в последний момент испугался, и бежать отказался. Больной и изможденный он все-таки дожил до освобождения.


Беглец встретил пленных поляков, батрачивших на немецких землевладельцев, которые поделились с ним формой железнодорожника. Так в черной форме с нацистскими орлами на петлицах он и вошел в родной дом, в котором его встретили солдаты Вермахта. В деревне была расквартирована какая-то воинская часть, а родители жили в пристройке. Парень понимает, что не стоит постоянно испытывать терпение ангела-хранителя и принимает решение уйти в лес.


Отряд имени Кастуся Калиновского


Ближайшая партизанская зона — между Ивацевичами и Пружанами. Карпюк встречает партизан, рассказывает о своих приключениях, но… ему никто не верит. Сбежал из лагеря, из которого никто и никогда не спасался? Наверное, пошел на сотрудничество и получил задание? Сажают в арестантскую землянку, дожидаться решения командира. Будет у него хорошее настроение – поверит и оставит, а плохое – прикажет расстрелять. Юноша решает не испытывать судьбу, делает подкоп и убегает.


Во время скитаний по лесам и хуторам он выходит на спецгруппу Николая Войцеховского. Бывший ленинградский инженер заброшен в Западную Беларусь с целью создания партизанской бригады. Алексею поверили и приказали возвращаться в родные места создавать боевое формирование.


В районе местечка Крынки в самом начале 1944-го Карпюку удается собрать отряд из 60-ти бойцов, который они называют именем Кастуся Калиновского. Летят под откос поезда, уничтожаются гитлеровцы и их пособники, обустраивается лагерь для гражданских лиц, скрывающихся от оккупантов. Подробно о своих военных приключениях Алексей Карпюк впоследствии сам расскажет в повести «Пущанская Одиссея».


Для большинства партизанских начальников в 1944-м война заканчивается, а рядовые бойцы вливаются в регулярные части и продолжают движение на Запад. Командир отряда Калиновского также входит в «золотой кадровый фонд» советской власти на землях Западной Беларуси, поэтому остается поднимать хозяйство. Но уже осенью идет в военкомат и просится на фронт. Ему всего 24 года. Если все еще воюют, то почему он, молодой и здоровый, должен отсиживаться по тылам?


Во время штурма Берлина, чуть ли не за неделю до конца войны, Карпюка сильно ранило: осколком вырвало часть легкого. Жена писателя впоследствии вспоминала, что тот кусок металла навечно остался в его груди.


Соседи-антагонисты


После военных приключений Карпюк возвращается в Гродно и поступает в педагогический институт. Он образцово-показательный студент тех времен: партизан, фронтовик, ранен, награжден орденами и медалями. Знакомится с будущей женой Инной, дочерью сгинувшего в застенках НКВД секретаря комсомола Западной Беларуси Анатолия Ольшевского и известной коммунистки-подпольщицы Фанни Цигельницкой.


В военном госпитале. 1945 г. Фото: slucklib.by

Живут в маленькой комнате студенческого общежития на улице Советской. Их соседом поневоле становится Владимир Кисель, участник антисоветского Союза борьбы за независимую Беларусь. В 1949-м его арестуют и отправят на 25 лет в сибирские лагеря. Когда в 1960-м Кисель вернется, то студенческий товарищ поможет ему найти работу.


На этом жизненном этапе Карпюк все еще идейный коммунист. Среди его записей встречаются воспоминания о дне смерти Сталина — «проплакал весь день». Через год в печати выходит жизнерадостная повесть «В одном институте».


Доверенное лицо КГБ


В 1961-м Алексей Никифорович становится руководителем Гродненского бюро «Интурист». Это организация, обеспечивающая пребывание в стране иностранных туристов. Деятельность структуры курировал Комитет госбезопасности. Логично предположить, что начальник был, так называемым, «доверенным лицом» спецслужб, которому можно было всецело доверять.


О сотрудничестве Карпюка с чекистами свидетельствуют и документы, найденные в Литве. Его имя встречается в отчетах о слежке и обработке Ларисы Гениюш. Именно он уговаривал белорусскую поэтессу принять Советскую власть, как факт, и получить гражданство СССР. Они ссорились, а в письмах — яростно критиковали друг друга за жизненную позицию. Можно предположить, что тесное общение неким образом повлияло на мировоззрение писателя.


В конце 1960-х в Гродно формируется «трио вольнодумцев»: Василь Быков, Алексей Карпюк и Борис Клейн. Они не только обсуждают и критикуют, но и распространяют среди друзей литературу «сомнительного качества»: произведения Александра Солженицына, Евгении Гинзбург и других диссидентов.


А. Карпюк и В. Быков. Фото: nn.by

В тайне их деятельность остаться не могла. Гродненских «антисоветчиков» разрабатывает КГБ СССР. В июне 1969-го Ю. Андропов направляет в ЦК КПСС служебную записку, в которой пишет о «нездоровых политических настроениях Карпюка и Быкова». Комитет «подготовил специальные меры противодействия» враждебным идеологическим выходкам указанных лиц. Решено нейтрализовать каждого по отдельности.


Проще всего с Борисом Клейном. Он еврей, а его брат — гомосексуалист (в советские времена «мужеложство» было уголовным преступлением). Бориса Клейна лишают кандидатской степени и увольняют из университета. Он вынужден зарабатывать на жизнь, разгружая вагоны на железнодорожной станции. Быкова травят за повесть «Мертвым не больно», жестко критикуют за «фальсификацию истории войны», но «за красную черту» не заходят. А вот за Карпюка берутся серьезно.


Сотрудник Kazetpolizei


В апреле 1971-го в Гродненский обком партии из областного УКГБ приходит секретная справка на А. Н. Карпюка на 53-х листах! Из документа следует, что в 1965-м он похитил архивные документы о своей  деятельности в 1930-1940 гг. Вполне вероятно, что он сотрудничал с польской контрразведкой. Партизанское прошлое — ничем не подтвержденная легенда. Более того, Карпюк покрывал бывшего бойца батальона «Дирлевангер» Рихарда Шермункиса и агента Белостокского СД Карповича.


В последние годы жизни. Фото: gdb.rferl.org

В концлагере Штутгоф он был не узником, а сотрудником Kazetpolizei – внутренней лагерной полиции. Нашлись документы, подтверждающие неоднократные выплаты ему по 20 рейхсмарок. Узник концлагеря, получающий деньги от администрации, это нонсенс.


Прессинг длится на протяжении трех лет. Писатель лишен всех должностей и исключен из партии. После истории со Штутгофом речь уже не о репутации, а о перспективе уголовного преследования, тюремного срока и расстрела. Карпюк обращается к Войцеховскому, командиру партизанской бригады, но тот ничем помочь не может. Пишет запрос в архив партизанского движения, а там вообще нет никаких сведений об отряде Калиновского.


В конце концов, он едет на прием к Петру Машерову, бывшему партизану и главе республики. Кажется, тот верит в его честность. В это время польские журналисты узнают о происхождении рейхсмарок. Оказывается, нацисты разрешали посылки и денежные переводы заключенным из числа гражданского населения.


Понемногу волна травли начинает спадать. В горкоме КПСС ограничиваются строгим выговором и восстанавливают Карпюка в партийных рядах. Бориса Клейна возвращают в университет. Василь Быков переезжает в Минск, разводится с женой.


Прощание с иллюзиями


В 1980-е для писателя наступает совершенно новый этап судьбы. Выходит статья «Грустные были» в формате исповеди. Он открыто поддерживает общество польской культуры имени Адама Мицкевича (прообраз Союза поляков), так как считает, что, «когда проснутся поляки, вслед за ними проснутся и белорусы». Днюет и ночует в здании XVIII века, которое хотят снести для расширения площади Ленина. В конце жизни выходит из КПСС, но оставляет партбилет — на память об иллюзиях молодости. Пишет, что в жизни всегда подражал отцу. И если бы он дожил до этого времени, то сказал, как они сильно ошибались.


Похороны А. Карпюка. Фото: nn.by

Алексей Карпюк умирает летом 1992-го. Его торжественно хоронят с военными почестями, как ветерана войны. Жена, Инна Анатольевна, переживет мужа на полтора десятилетия и сохранит машинопись последней его книги, набор которой раскидают в 1995-м. Она выйдет из печати только в 2008-м под названием «Прощание с иллюзиями».



https://freesmi.by/byloe/338061